Неточные совпадения
Дергался звонарь так, что казалось — он висит в петле невидимой
веревки, хочет освободиться от нее, мотает головой, сухое длинное лицо его пухнет, наливается кровью, но чем дальше, тем более звучно славословит царя послушная медь
колоколов.
Игрушки и машины,
колокола и экипажи, работы ювелиров и рояли, цветистый казанский сафьян, такой ласковый на ощупь, горы сахара, огромные кучи пеньковых
веревок и просмоленных канатов, часовня, построенная из стеариновых свеч, изумительной красоты меха Сорокоумовского и железо с Урала, кладки ароматного мыла, отлично дубленные кожи, изделия из щетины — пред этими грудами неисчислимых богатств собирались небольшие группы людей и, глядя на грандиозный труд своей родины, несколько смущали Самгина, охлаждая молчанием своим его повышенное настроение.
Крестясь, мужики и бабы нанизывались на
веревку, вытягиваясь в одну линию, пятясь назад, в улицу, — это напомнило Самгину поднятие
колокола: так же, как тогда люди благочестиво примолкли,
веревка, привязанная к замку магазина, натянулась струною. Печник, перекрестясь, крикнул...
Вдруг, на высоте двух третей колокольни,
колокол вздрогнул, в воздухе, со свистом, фигурно извилась лопнувшая
веревка, левая группа людей пошатнулась, задние кучно упали, раздался одинокий, истерический вой...
Толпа, покрикивая, медленно разорвалась на три части: две отходили по косой вправо и влево от колокольни, третья двигалась по прямой линии от нее, все три бережно, как нити жемчуга, несли
веревки и казались нанизанными на них.
Веревки тянулись от ушей большого
колокола, а он как будто не отпускал их, натягивая все туже.
На площади становилось все тише, напряженней. Все головы поднялись вверх, глаза ожидающе смотрели в полукруглое ухо колокольни, откуда были наклонно высунуты три толстые балки с блоками в них и, проходя через блоки, спускались к земле
веревки, привязанные к ушам
колокола.
Народ поднимает
колокол, натягивая
веревки так, будто хочет опрокинуть колокольню.
Три кучи людей, нанизанных на
веревки, зашевелились, закачались, упираясь ногами в землю, опрокидываясь назад, как рыбаки, влекущие сеть, три серых струны натянулись в воздухе;
колокол тоже пошевелился, качнулся нерешительно и неохотно отстал от земли.
Попик плыл вокруг
колоколов, распевая ясным тенорком, и кропил медь святой водой; три связки толстых
веревок лежали на земле, поп запнулся за одну из них, сердито взмахнул кропилом и обрызгал
веревки радужным бисером.
Вдруг облачко дыма… сверкнул огонек… И зверски рвет часовой пожарную
веревку, и звонит сигнальный
колокол на столбе посреди двора… Тогда еще электрических звонков не было.
И когда с каланчи, чуть заметя пожар, дежурный звонил за
веревку в сигнальный
колокол, пожарные выбегали иногда еще в не просохшем платье.
Около шести часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у
веревки, протянутой к языку главного
колокола.
Подъехав к скиту, путники остановились у ворот и дернули висевшую у калитки
веревку. Вдали послышался звон
колокола; залаяли собаки, и через несколько времени чей-то голос стал изнутри опрашивать...
Особенным звуком звенит в моих ушах частый
колокол, и я знаю: это старик сторож из кантонистов подошел к углу гимназического здания, где на двух высоких столбах укреплен качающийся
колокол, и дергает за длинную
веревку.
— Он у нас сам первый в
колокол и ударяет. Возьмет за
веревку и зазвонит.
После чего достали сейчас же огромную слегу, и на крыше моленной очутились мгновенно взлезшие по углу ее плотники; не прошло и четверти часа, как они слегу эту установили на крыше в наклонном положении, а с земли конец ее подперли другою слегою; к этой наклонной слеге они привязали
колокол веревками, перерубили потом его прежние перекладины,
колокол сейчас же закачался, зазвенел и вслед за тем начал тихо опускаться по наклонной слеге, продолжая по временам прозванивать.
— Остановите его, робя, а то он прямо на землю бухнет! — воскликнул голова, заметив, что плотники, под влиянием впечатления, стояли с растерянными и ротозеющими лицами. Те едва остановили
колокол и потом, привязав к нему длинную
веревку, стали его осторожно спускать на землю.
Колокол еще несколько раз прозвенел и наконец, издавши какой-то глухой удар, коснулся земли. Многие старухи, старики и даже молодые бросились к нему и стали прикладываться к нему.
Все притихли. Высокий ветер, чистый и свободный от испарений земли, тянулся в пролеты, шевеля
веревки, и, заходя в самые
колокола, вызывал по временам протяжные отголоски. Они тихо шумели глубоким металлическим шумом, за которым ухо ловило что-то еще, точно отдаленную невнятную музыку или глубокие вздохи меди. От всей расстилавшейся внизу картины веяло тихим спокойствием и глубоким миром.
Он взял в руки
веревки и быстрыми движениями пальцев заставил задрожать оба
колокола мелкою мелодическою дробью; прикосновения языков были так слабы и вместе так отчетливы, что перезвон был слышен всем, но звук наверное не распространялся дальше площадки колокольни.
Язёв отец — Дрянной Мужик — лениво бьет в сторожевой
колокол; каждый раз, когда он дергает
веревку, она, задевая за железный лист крыши, жалобно поскрипывает, потом раздается сухой удар маленького
колокола, — он звучит кратко, скучно.
Иван Иваныч подбежал к П, взял в клюв
веревку и зазвонил в
колокол.
Каждый час в затаённой тишине прильнувшего к земле города вздрагивал и ныл монастырский
колокол; сторож у Николы дёргал
верёвку, и она всегда заставляла дважды взвизгнуть лист железа на крыше колокольни.
Звонок здесь висел на довольно широком черном ремне, и когда капитан потянул за этот ремень, нам послышался не веселый, дребезжащий звук, а как бы удар маленького
колокола, когда он ударяет от колеблемой ветром
веревки.
Вдруг в эту минуту в прихожей прозвучал мерный удар
колокола. Это Тася, успевшая во время общей суматохи проскользнуть туда, освободила медный язык от обертывающей его тряпки и теперь трезвонила во всю, изо всех сил дергая
веревку.
Колокол не звонил. Но так как Мавра никогда, по причине своей глухоты, не слышала звона, то и теперь, дернув несколько раз за
веревку, снова ушла к себе в кухню, уверенная в том, что выполнила возложенную на нее обязанность.
Мы, разумеется, во всем изготовились и пред вечером помолились и ждем должного мгновения, и только что на том берегу в монастыре в первый
колокол ко всенощной ударили, мы сели три человека в небольшую ладью: я, дед Марой да дядя Лука. Дед Марой захватил с собою топор, долото, лом и
веревку, чтобы больше на вора походить, и поплыли прямо под монастырскую ограду.
Как муравьи, поднявшиеся на задние ножки, расходились по улицам прихожане, и шумной ватагой, стуча деревянными ступеньками, как клавишами, на колокольню взбегали веселые стрельцы, прогоняли криком пугливых голубей, и кто-нибудь хватался за
веревку большого спокойного
колокола.
И, сами не зная почему, стали серьезны веселые стрельцы, бросили
веревки своих беззаботно тилилинькавших
колоколов и хмуро, с неудовольствием на свою непонятную печаль, слушали дикий рев
колокола и смотрели на обезумевшего кузнеца.
А другие стрельцы разобрали
веревки от остальных
колоколов и подняли разноголосый пестрый звон, похожий на их красные, синие и желтые рубахи, и чуткий звонарь Семен издалека услышал их.
Семен забрал между пальцев
веревки от маленьких
колоколов, стал ногой на доску, приводившую в движение средний
колокол, и приказал горбатому...
Церковный сторож прошел мимо, с недоумением посмотрел на нас и стал дергать за
веревку.
Колокол медленно и протяжно, резко нарушая тишину вечера, пробил десять.